На главную В раздел "Фанфики"

Меня звали Эриком

Автор: Wizir
е-мейл для связи с автором


Аукцион подходил к концу.
Наследники недвижимости — сгоревшей много лет назад Опера Популер — стремились выжать всё до последнего су из печальной славы некогда знаменитого парижского театра. С молотка уходили старые афиши, чудом уцелевшие в огне сценические костюмы и реквизит. А ещё то, что после пожара нашли в подземельях: вещи, принадлежавшие таинственному Призраку Оперы, с именем которого связывали гибель театра.

Никто из пришедших на аукцион даже не подозревал, что Призрак находится среди них.
Абсолютно седой, высокий, худой человек с лицом, испещрённым глубокими морщинами.
Время оказалось милосердным к нему — он давно уже не носил маску и теперь мог слиться с толпой.
Его обезображенная щека не вызывала отвращения или ужаса: уродство, казалось, тоже состарилось, съёжилось и сделалось незаметнее. Или это он привык к нему и стал вести себя иначе, заставляя окружающих поверить, что он такой же, как остальные?

Послышался скрип колес. Звук громким эхом отразился от покрытых копотью и паутиной каменных стен, заставив присутствующих обернуться и посмотреть на визитера.
В помещение вкатили инвалидное кресло, в котором сидел богатый старик, чей потухший взгляд, обвисшая кожа и немощность всех членов говорили о том, что одной ногой он уже стоит в могиле.

Что потребовалось этому полутрупу на аукционе? Может быть, он из породы тех одержимых, которые коллекционируют какие-нибудь диковинные предметы и не могут унять лихорадку собирательства до самой кончины?
Но, всмотревшись повнимательнее в лицо прибывшего, Призрак тут же отошел в тень, к колонне, откуда мог беспрепятственно наблюдать за происходящим и при этом оставаться незамеченным.

Как же он сразу не узнал его!..
Виконт, вернее, уже граф Рауль де Шаньи. Собственной персоной.
Он не мог не появиться здесь.
Его бывший враг.
Счастливый соперник, похитивший у него возлюбленную.
Не стань де Шаньи покровителем Опера Популер, всё сложилось бы иначе.
Но глупо пенять на то, что случилось, — ничего уже изменить нельзя.
Жизнь переиграла их всех, а они исполнили лишь отведённые им маленькие роли в грандиозном спектакле.
Какого чёрта ты тут делаешь, граф? Что рассчитываешь приобрести?
Покупаешь задёшево воспоминания для своего дряхлого мозга?

Призрак обвел взглядом собравшихся и чуть вздрогнул, увидев ещё одно знакомое лицо. Сегодня определенно день встреч!
Антуанетта Жири.
Годы не смогли согнуть её ни в прямом, ни в переносном смысле.
По-прежнему невозмутима, как сфинкс.
Всё та же идеальная осанка бывшей наставницы балерин.
Те же сжатые губы, которые никогда не скажут ни одного лишнего слова и не выдадут ни своей, ни чужой тайны.
Прочесть её мысли невозможно, но раз уж она появилась здесь, это важно для неё. Наверняка тоже поддалась ностальгии и думает о том, что произошло в Опере много лет назад.

День воспоминаний, которому не хватает ещё одного действующего лица.
Кристины.

Призрак зажмурился, несколько раз глубоко вздохнул и запрокинул голову, пытаясь справиться с острой сердечной болью.
Такие приступы стали повторяться слишком часто, чтобы их можно было списать на волнение или старческую немощь.
Он знал, что это предвестники смерти, и ему нужно торопиться завершить все оставшиеся земные дела.

Объявили следующий лот.
Музыкальная шкатулка с обезьянкой на крышке, найденная в подземельях театра.

Он надел очки — годы притупили его зрение — и внимательно вгляделся в выставленную на продажу вещь.
К горлу подкатил шершавый комок.
Неужели это она?!
Красивая безделушка, которую он сделал своими руками, чтобы подарить Кристине.
За столько лет механизм, конечно же, вышел из строя, чтобы можно было надеяться услышать мелодию...
Но, словно желая удивить его, аукционист завел шкатулку, и — о чудо! — зазвучали крошечные колокольчики, а улыбающаяся обезьянка, выточенная из дерева и наряженная в восточный костюм, стала отбивать ритм с помощью маленьких бронзовых тарелок.

Под самой крышей зашумели десятки крыльев — это свившие там гнёзда голуби были потревожены мелодией, сорвались со своих мест и в панике заметались над головами людей.

Напряжённым голосом Призрак назвал свою цену, но её неожиданно перебила мадам Жири.
Он изумлённо посмотрел на Антуанетту.
Зачем ей шкатулка?
Неужели в память о потерянном друге, о котором она одна знала всю правду?

Граф де Шаньи завозился в своем кресле и сделал слабый знак стоявшей рядом с ним сиделке. Та увеличила ставку.
Антуанетта подняла руку, желая перебить цену. Граф умоляюще посмотрел на неё, и она, помедлив, кивнула головой и отказалась от дальнейшей борьбы.

Не дожидаясь конца торгов, Призрак вышел из театра и сел в поджидавший его экипаж.
Сама судьба подарила ему этот день, воскресив в памяти события прекрасного и страшного года, наполненного музыкой, любовью, счастливыми надеждами и дерзкими мечтами, которым не суждено было сбыться.
Оставалось лишь довершить то, что он хотел.

Экипаж остановился у кладбища.
Призрак с трудом сошел с подножки и, тяжело опираясь на трость, побрёл вдоль могил.

«Графиня Кристина де Шаньи, урождённая Дааэ. Любимой жене и матери...»

Он обвел пальцами портрет безвременно почившей женщины.
Достал из кармана бриллиантовый перстень, когда-то отвергнутый ею так же, как его сердце и музыка, и надел на розу, чей стебель был перевязан тонкой чёрной лентой.
Наклонился к подножию памятника и смахнул в сторону пожухлую осеннюю листву.
На освободившееся место положил цветок.
Алое пятно на белом мраморе надгробия.
Последнее «прости» той, которую ему уже не суждено увидеть.
Она была отдана другому в этой жизни и останется со своим супругом в лучшем мире.
Чужая венчанная жена, которая даже не знала его имени.
Его потерянная любовь.

До его слуха долетел звук шагов.
Он обернулся.
В конце аллеи показался человек, который катил перед собой инвалидное кресло.
«Меня звали Эриком, Кристина», — прошептал он и поспешно отошел от могилы, сворачивая на боковую дорожку, ведущую к выходу с кладбища.


В раздел "Фанфики"
Наверх