На главную В раздел "Фанфики"

Чего желаете?

Автор: Елена (Фамильное Привидение)
е-мейл для связи с автором


Он потом так и не понял, какие мысли возникли у него в тот момент, когда перед ним из воздуха материализовался чертик. Вернее, мысль была, но она была так коротка и так малоинформативна, что за полноценную мысль считать ее было как-то стыдно. Короче говоря, мозг произнес что-то вроде "Ой!".

Наверное, чертик это понял. Потому что он мрачно покосился на него и взгромоздился с ногами на стол, предварительно критически осмотрев столешницу и смахнув оттуда пыль вместе с доброй половиной партитуры.

- Ну ладно, - сказал чертик, когда окончательно пристроил свою мохнатую пятую точку на полированной поверхности стола- между прочим, стола 15 века, свежеукраденного из соседнего антикварного магазина. По слухам, за ним некогда сидел сам Торквемада. Ну а теперь...теперь на нем сидело маленькое нечто, с волосатыми руками, волосатыми лапами и просто-таки мохнатыми ушами. На нечто были одеты красные шаровары с кокетливым бантиком на боку и зеленая курточка с не менее кокедливой лиловой шнуровкой на вороте. От такого стихийного буйства красок Призрак закрыл глаза.

Из темноты, которая естественным образом возникла, когда он закрыл глаза, до него донеслось.

- Ну... чего желаете-то?

Он вздрогнул и открыл глаза.

- А?
- Чего желаете-то? - терпеливо повторил чертик, с усталым видом, который обычно принимают родители, когда на двадцатый раз пытаются обьяснить детям, что надо мыть руки перед едой. И после еды-тем более. - ММмммм...
- Ну Рождество ж на носу... Желания выполнять надо... И не тяните. Я на практике, у меня народу кроме вас - уйма с прицепом.

Чертик протянул лапу и из воздуха достал блокнот с золотым обрезом и перьевую ручку.

- Что? - переспросил Призрак. - где-где вы?
- На прак-ти-ке, - терпеливо повторил чертик. – Производственная практика у меня.
- А с каких пор это черти выполняют рождественские пожелания? – удивился он.
- А с тех пор, как Санта Клаус заперся у себя в домике и нецензурно бранится через дверь, грозя проломить голову подарком всякому, кто к нему сунется. У старика приступ ежегодней депрессии, увы, на этот раз она пришлась как раз аккурат на Рождество. Так что к этому святому делу - собирать пожелания - привлекли всех, кто под руку попался.
- Но черт…
- Такое впечатление, что золотая рыбка или говорящая жаба была бы предпочтительнее. Будете кочевряжиться, я уйду без желания. А за пять минут до полуночи за оставшимися желаниями придет Кентервильское Привидение и вы всю ночь будете выслушивать его воспоминания о днях былых и страшных.

Он молчал.

Чертик громко захлопнул блокнот и засунул ручку за корешок.

- Тогда покедова, - сказал он. – У меня сегодня на очереди милый паренек из Лондона. Чего-то он там про то, чтобы анатомии выучиться, хотел.
- Погодите, - торопливо сказал он. – Я согласен.
- Нет, да вы поглядите на него! – чертик хлопнул в ладоши. – Он согласен! А вот у меня никто ничего не спрашивает. Ну да ладно... Чего хотите?
- Я хочу Кристину, - сказал он сразу, не задумываясь.

- Замечательно, - ответил чертик, щелкнул когтистыми пальцами, и в воздухе появился лист бумаги со сверкающими буквами «Меню». - Так… значит.. 50 килограммов…минус кости.. .минус мышечная масса… минус мозг, хотя его так мало, что можно и не учитывать...минус то, минус се… в общем, два десятка килограмм обеспечено. Вам как? Запечь, сварить, потушить? Есть вариант по-африкански – обмазать глиной и положить в открытый огонь… правда открытый огонь в такое время года… Можно сделать шашлык.... особенно вкусно будет, если на шампуре перемежать мясо с овощами. Кстати… можно запечь в горшочке..правда горшочков потребуется много.. И что самое интересное, ни одна лига защиты животных не будет выступать! Так… а можно сделать как эскимосы – закопать в снежок. Когда подванивать начнет, тогда и кушать можно.

Его затошнило.

- Прекратите сказал он.

- Да я еще и не начинал, - развел руками чертик. – Вы токмо скажите, сразу готовить начнем.
- Прекратите! - повторил он. – Вы прекрасно понимаете, о чем я. Я хочу Кристину не есть – слышите? – не есть! – я хочу, чтобы она была со мной.

Чертик почесал пером в затылке.

- С ваа-а-а-ами… - задумчиво протянул он. – В каком виде? Целая? По частям? - Что? – переспросил он.
- Ну в каком виде? – терпеливо повторил чертик.- Она ж неживая ж будет ж, так в каком виде-то? Или… - понял он ,взглянув на него. – все-таки живая?
- Ну конечно живая! – воскликнул он. – Разумеется! Зачем она мне мертвая?
- Ну не знаю, - чертик пожал плечами. – Я-то почем знаю. Может поставить вооон туда хотите. Заместо манекена, - он ткнул пером в темный угол.
- Нет, - мрачно ответил он. – На данный момент вместо манекена мне хочется поставить кое-кого другого.
- О, да? И кого же? – оживился чертик.


Он посмотрел в его наивно-чистые голубые глаза и махнул рукой.

- Забудь.

Чертик пожал плечами.

- Ну как скажете. Будем считать что забыл. Так… чтобы она была с вами?
- Да, - сказал он. – Со мной. Все время.
- Все вреееемя, - протянул чертик. – Ну… тогда я думаю, она очень скоро неживой станет.
- Почему? – удивился он.
- Ну… хм… хы… - замялся чертик. – Как бы вам это вежливо объяснить-то..
- Ну можно и невежливо, - нетерпеливо махнул он рукой. – Как есть в общем.
- Ну… обрыднет она вам, - пояснил чертик.
- Что?
- Я ж говорил, что надо вежливо объяснить… Синюю Бороду знаете?
- Ну слышал…
- А я знал. Правда борода у него была не синяя, а рыжая. И кличка была просто Борода. Пил он просто много…до посинения… Вот и стали потом звать… Ну да ладно.. в общем были у него жены…
- Это я знаю, - кивнул он. – Семь штук. Всех он их убил за то, что они заглянули в запретную комнату…
- Вообще-то не совсем верно, - поправил чертик. – Он наоборот навяливал им этот ключ, чтобы они хоть куда-нибудь пошли и оставили его в покое… А они все ходили за ним, ходили. Ходили, ходили…Ходили, ходили...
- Я ничего не понимаю.. при чем тут….
- А при том, что его первая жена сбежала с соседом. И он попросил, чтобы его следующая жена всегда была рядом с ним. И вот цельный день – он во двор, она во двор. Он на кухню, она на кухню. Он на охоту, и она тоже где-то там позади плетется, все зверье распугивает. Он уже и так и эдак, и чулан сделал и ключ отдал, сказал не заглядывать ни в коем случае – думал, хоть на любопытство ее проймет, она хоть ненадолго отстанет. К слову….ключ-то тот был неправильный, дверь он не открывал, но герцог как раз и думал, что жена от любопытства будет в замке ковыряться и от него отстанет.. .Неа.. .не прошло.
- И что? – с любопытсвом спросил он.
- Ну как что? – пожал плечами чертик. – Убил он ее.
- Убииииил?
- Ну а вы бы не убили?
- Нет, - помотал он головой.
- Что, действительно? – удивился чертик. – Какие люди пошли благородные-то…. Ну ежели хотите….
- Да, хочу!
- Ну как хотите… - чертик с готовностью хлопнул в ладоши. – Хотя… знаете…все таки думаю, что вы можете ошибиться… дабы не допустить очередного душегубства.... Как только поймете, что что-то не то, скажите - "Ошибочка вышла".
- Хорошо, хорошо… только давайте.
- Да даю уже, даю….

И чертик хлопнул в ладоши.

За секунду до того, как и.о. Санта Клауса хлопнул в ладоши, Призрак зажмурил глаза. Ему хотелось, чтобы, открыв глаза и увидев свое желание исполнившимся, он мог представить все остальное, бывшее раньше, как страшный сон.

Наступившая тишина намекнула, что как бы глаза надо бы уже и открывать.

Он помедлил – все-таки было страшно увидеть свое желание исполнившимся.

Потом открыл глаза.

И снова закрыл.

Действительно страшно.

Кристина сидела перед ним мрачная, непричесанная и с ненавистью смотрела на стоявший рядом с ними оргаАн (*на случай, дабы не промелькнула пошлая мысля, ставлю ударение*), который под ее тяжелым взглядом словно съежился в размерах и даже, кажется, подобрал дубовые ножки под себя.

Он приоткрыл сначала один глаз, потом мысленно вздохнул - и второй.

- Д-добрый вечер, - с трудом поздоровался он. В горле у него пересохло.

Кристина перевела на него тяжелый взгляд. В нем светилась мрачная обреченная решимость, как у грибника, который уже сгибается под тяжестью полной корзины, мысленно матерится, но все равно, ради принципа срывает гриб и заталкивает к его товаркам.

- Добрый, - ответила она.
- Как п-поживаешь...те…?
- Хорошо…
- Я тебя…

Кристина оживилась.

- …люблю, - ответил он.

Она снова помрачнела.

- Сорок восемь, - ответила она.
- Ээээ?
- Сорок восемь раз ты сегодня сказал мне, что любишь меня.
- И скажу еще сто!
- Я не мадам Жири, я пока еще склерозом не страдаю. И с первого раза запомнила.
- Ээээ…
- Когда?
- Что когда?
- Ага! Вот у кого еще склероз в нашем болоте. Между прочим, кто-то не далее как вчера пообещал меня наверх вывести.
- Наверх? Но…
- Что но? Между прочим, я не гриб-шампиньон, я как-то в сырости и подземельности жить не привыкла. Мы ж уговаривались, что я буду выходить наверх. - Уговаривались?
- Ну вот люди пошли! – Кристина всплеснула руками.- Один все шарфы обещал таскать, да прошлое вспоминал, будто мне приятно помнить, какой я была маленькой и толстой в детстве. Другой все разорялся, что для меня все сделает, а сам цельный день только на этой пакости и тренькает. Я хочу наверх. К людЯм. Новые моды посмотреть, сплетни послушать. Мне обрыдло уже тут сидеть, да слушать каждый вечер «Тоску». Кстати, ты знаешь, что Карлотте в финале уже три матраса подкладывают, а то она на один не умещается?
- Ээээ… - он растерянно пошевелил пальцами. Чертик явно перекинул его в будущее. Причем в какое-то явно нехорошее будущее. Вот поганец маленький.

Кристина заметила этот жест.

- Никаких песен, - взвизгнула она. – Никаких Ангелов Музыки! Обрыдло все. Пошло это и несовременно. Вон, говорят месье Эдисон придумал новую машину, говорят за ней будущее. Си-не-ма-тог-раф…. Представляешь, как романтишно – Ангел Синематографа. А у меня… тьфу…

Плевок метко угодил на крышку органа. Он машинально потянулся защитить свой инструмент, но остолбенел. На полированной крышке чем-то острым было накарябано: «Призрак Оперы - дурак».

Кристина капризно подперла рукой щеку. На пальце сверкнуло кольцо с бриллиантом.

- Лучше бы я ушла с Раулем, - надув губы сказала она.
- Что? - вопрос уже был скорее автоматическим, нежели требовал ответа. Кристина так и поняла. Она вздохнула. Потом вздохнула еще раз. Потом вдохнула, набрала побольше воздуху в грудь и стала медленно выговаривать, не делая остановок и логических пауз:
- Лучше бы я ушла с Раулем он хоть и зануда но у него хотя бы жизнь интересная хоть она и тоже занудная но хотя бы интереснее чем здесь на что мне твои двадцать тысяч франков если я их ни на что потратить не могу третью шубу за последний месяц покупаю через неделю на драную и мокрую крысу становится похожа зачем ты напугал этого несчастного водопроводчика в западном коридоре опять воды по чулки а все ты виноват зачем надо было пожар устраивать пока тушили все затопили мог бы догадаться и ливневую канализацию устроить мне надоело уже с плесенью разговаривать кстати где ты был вчера вечером опять ходил на балет смотреть или с мадам Жири опять инспектировали винные погреба я предупреждаю тебя что она ничему хорошему не научит мог бы между прочим и мне бутылочку принести а то в следующий раз с вами пойду….

Он закрыл глаза. Кристина продолжала что-то выговаривать. Ее тренированный голос – интересно, это какой же дурак так хорошо натренировал его? – ни разу не дал петуха и даже дыхание ни разу не сбилось. Она продолжала нудить как задумчивая зимняя муха.

- ….. и сколько можно уже говорить хватит разбрасывать везде свои бумаги предупреждаю еще раз увижу выкину к чертовой матери эти загогулины уже в депрессию вводят и зачем ты продолжаешь писать этими отвратительными красными чернилами Мег говорит что красный цвет чреват психическими расстройствами восточные врачи советуют писать зелеными они успокаивают у нас зеленого до черта обдирай плесень со стен и разводи во спирту да пиши кстати я ее эту плесень уже боюсь мне кажется что она может думать и кажется что я ей нравлюсь она почему-то в основном у моей кровати растет я имею в виду нравлюсь в гастрономическом смысле как ты думаешь плесень людьми не питается хотя какая тебе разница ты же у нас не человек ты же у нас ангел музыки…

Он почувствовал как его руки непроизвольно сжались и разжались, как бы репетируя некое удушающее движение.

- …. И вообще какая пошлость именоваться ангелом Мег говорит сейчас в моде декадентство никаких ангелов кроме ангелов смерти кругом божественный упадок и умирание вот у нас в подвале настоящий упадок и умирание но какой-то неэстетичный как ты считаешь дохлая крыса это эстетичное декадентство или просто дохлая крыса а то я Мэг хотела похвастаться хотя она сюда уже неделю не заходит говорит что скучно…

Зудение Кристины проникало в уши, давило на мозг, мозг обреченно сопротивлялся, не желая погибать в адских мучениях.

Выход был прост.

- Ошибочка вышла, - тихо сказал он.
- Нет вы посмотрите, он еще и ругается, - возмутилась Кристина.

- Быстро вы, - констатировал чертик. Он болтал ногами, выбивая по ножке стола, на котором сидел, какой-то разухабистый марш и чистил карандашом под ногтями.
- Но я не понял... как…
- Ну а чего тут понимать, - чертик пожал плечами. – Она вынуждена все время быть с вами. Ей это уже надоело – надо согласиться, что вы не можете предоставить ей особого разнообразия в жизни. Но она вынуждена… Она ж вас не любит.
- Как не любит?
- А что, нужно, чтобы любила?
- Ну разумеется!
- Ну почему это разумеется. Предупреждать надо ж..
- Ну хорошо!!! - взревел он. - Предупреждаю!!!! Я хочу, чтобы Кристина меня любила. Слышишь? ОЧЕНЬ любила!

- Оооооооооооооооо…….. – на шее у него повисло что-то ощутимо тяжелое. И это что-то присосалось в его подбородку. Очевидно, в темноте «что-то» слегка промахнулось по вертикали.
- Оооооооооо….. – «что-то» ощутило свою ошибку и присасывание стало медленно смещаться выше, в сторону губ. От греха подальше он попытался стряхнуть это нечто с себя.

Нечто глухо шмякнулось на пол и обиделось.

- Ты не любишь меня? – всхлипнуло оно голосом Кристины.

Он нащупал лампу и зажег ее. На полу сидела Кристина в пеньюаре и со слезами на глазах глядела на него.

- Ты не лююююююююююююююююююбишь меня, - капризно протянула она, явно готовясь заплакать.
- Люблю! – заорал он и попытался подхватить ее на руки.

На этот раз она не промахнулась и впилась ему в губы. От неожиданноси он разжал руки, но Кристина, словно предусмотрев подобное развитие событий крепко вцепилась одной рукой ему за шиворот, а другой – за ухо.

- Ангелошек мой, - прошамкала она, не отрываясь от его губ. Одна рука продолжала держаться за ухо, а вторая стала подозрительно быстро и четко спускаться вниз, в область, которую в приличном обществе не называют.

По спине побежал холодок. «Опять какой-то подвох, вот же гад хвостатый», - мрачно подумал он, и решив не затягивать развитие событий, пока не выяснилась куча неприятных подробностей, пискнул сквозь губы Кристины.

- Осибоска высла!

- Ну а теперь чаво? – недовольно спросил чертик. Пооже, он уже весьма освоился у Призрака, поскольку, закинув ногу на ногу решал кроссворд.
- Скажите пожалуйста, любезнейший, а что вы понимаете под словом любовь? – ядовито осведомился он.

Чертик пожал плечами.

- Ну как обычно. Двадцать первый том Большой Нашей Энциклопедии. «Любовь – эвфемистическое название полового акта. См. Половой акт». Сорок второй том Большой Нашей Энциклопедии. «Половой акт – общее название для процесса…»
- Спасибо я знаю, - поспешно прервал он.
- И че? Че не устроило-то?
- Но я ж не эту любовь имел в виду!
- Ну елки зеленые… а эта-то чем не устроила?
- Мне нужно, чтобы она любила мою душу!
- Слушайте, где вы понабрались этой пакости? Какую душу? О чем вы?
- Сказки… - неуверенно ответил он.
- Какие сказки? Сказки – это хорошо продуманный пиар. Какие сказки? Про Золушку что ли? Какая к черту душа? Ее туфелька была выточена из чистого бриллианта, за который можно было купить дюжину таких королевств вместе с принцами и прочей домашней живностью. Да за такое приданое Золушка доброй фее по гроб жизни была благодарна. Они на пару с любимой крестной поселились в принцевском замке. Он раз десять пытался потом сброситься с крепостной стены. Золушка с феей квасили всю ночь напролет, пилили принца, а потом рано под утро Золушка устраивала генеральную уборку по всему замку. Пыльной тряпкой проходились том числе и по спящему принцу. А все душа…
- Но я хочу, чтобы Кристина полюбила мою душу, - упрямо ответил он.
- Да пожалуйста, - пожал плечами чертик. – Что мне, жалко ,что ли? Слово-то волшебное не забыли?
- Н-нет, - мотнул головой он.
- Ну и славненько, - чертик заглянут в блокнотик. – Опс… а тут а нас загвоздочка вышла…
- Как, неужели загвоздочка? – ядовито осведомился он.

Чертик мрачно зыркнул на него.

- Есть два варианта исполнения этого желания. Вы как хотите, чтобы она полюбила вашу душу – активно или пассивно?

Он задумался. Активный вариант развития событий минутной давности был еще слишком свеж в его памяти и на его губах.

- Ээээ… пассивный сказал он.
- Оки, - кивнул чертик. – Хозяин барин.

Он щелкнул пальцами и….

….и ничего не произошло.

- Ну? – спросил Призрак.
- Что ну? – невинно осведомился чертик.
- Ну где все.
- Что все?
- Где Кристина.
- Там, - чертик ткнул пальцем куда-то влево.
- Ээээ…
- Ну вообще-то, вон там, если быть конкретно. – палец чуть переместился вниз.
- Ммм…
- Ну померла она!
- Чтооооо?
- Ну хоспадя-я-я—я… - поморщился чертик. – Ну ласты склеила, коньки отбросила, дуба дала, в ящик сыграла…
- Как? – ахнул Призрак. - От чего?
- Понятия не имею. Но подозреваю, что ее тонкая чуйствительная натура не перенесла ужасного диссонанса между вашей внешностью и душой. Она долго и мучительно переживала, не спала ночами, страдала за вас и за себя…ну и померла… ласты склеила, коньки отбросила, дуба дала, в ящик сыграла.
- Боже… но как… почему?
- Слушайте, я вас не понимаю… - поморщился чертик. - То орете, «Всех убью, адын останусь!», то…
- Это когда ж я такое говорил? – возмутился он.
- Ну как когда, - чертик заглянул в блокнот. – Дык аккурат тридцать первого декабря одна тыща восемьсот первого года от рождества Христова. На крыше сего богоугодного заведения… Ю вил кёрс зе дэй, ю дид нот ду…. И далее по тексту…

Он грустно кивнул головой.

- Было дело… но это ж так… фигура речи…
- Знать не знаю, ведать не ведаю, с лингвистикой всегда туго было. Получите-распишитесь. Северное кладбище, третий поворот налево от могилы герцогини де Буйон. Плита мраморная, гроб дубовый… хотя нет.. вообще-то сосновый, покрашен под дуб. Сейчас хотите посетить? Могу устроить посещение с предварительным заскоком в цветочный магазин.
- Сейчас, сейчас, - угрожающе ответил он. – Сейчас я кого-то придушу.
- Ой, а кого ж это? - округлил глаза чертик. - Небось того, кто уже битый час формулировать не может свое желание?
- Хорошо, - покорно согласился он. – Значит с пассивной любовью к душе… ошибочка вышла?

Чертик шмыгнул носом.

- Угумс.
- Ну ладно, - вздохнул он. – Черт с ва…или кто там с вами… Давайте… пусть она полюбит мою душу активно.

И на всякий случай сильно зажмурил глаза.

Зажмурил он их так сильно, что открывать было больно. Причем больно было не только глазам, но и рукам, ногам, спине и даже животу. Причем судя по всему, он уже не сидел, а лежал. Лежал на чем-то твердом и холодном.

Приоткрыв один глаз, он увидел, что лежит на своем столе, за которым только что сидел. Приоткрыв второй, он увидел Кристину в белом платочке, аккуратно подвязанным под челюстью и в зеленом халатике. Она, сосредоточенно наморщив лобик – надо сказать, ей это весьма шло – внимательно разглядывала какие блестящие штуки, которые она держала в руках. И как-то ему эти штуки с самого начала смутно не понравились…

Когда он сфокусировал оба глаза в одной точке – на руках Кристины, то понял, что и правильно эти штуки ему не понравились. Потому что хирургические инструменты никому не нравятся. Особенно если они весьма похожи на уменьшенные копии пилы, долота и орудий пыток времен инквизиции.

Кристина повернула к нему голову, и в глазах ее блеснул восторг пополам с жаждой исследования.

- О, дорогой! Ты очнулся! Прости меня… я подозревала, что доза может быть чересчур сильной, но все-таки переборщила… Ты не сердишься?
- Нет, ты что! – как можно бодрее ответил он, пытаясь не задумываться о том, что это была за доза и зачем она собственно ему была дана.
- Ой, как славно!!! – Кристина всплеснула руками. Блеснули скальпель и шило. Кристина смутилась и спрятала руки с инструментами за спину. – Как славно!!! – энергично закивала она головой, компенсируя недостачу рук.
- Славно! – с такой же энергией кивнул он головой и стукнулся затылком об стол. Да, кивать головой, лежа на столе – весьма опрометчиво. Он попытался сменить положение тела.

Не получилось. Смене положения тела мешали какие-то прочные путы привязывающие его к столу. Он скосил глаза. Даа… прочные чулки выпускает нынче французская промышленность.

- Ну извини… - Кристина хотела снова развести руками, но вовремя спохватилась. Поэтому только судорожно дернула плечами. – Я хотела твои пенджабки взять, но их Мадам Жири перехватила. Мег сказала, что она что-то там про свою молодость решила вспомнить, про Дикий Восток..или Дикий Запад… В общем, не было их. Так что пришлось последнее истратить… Но для тебя, моего любимого, ничего не жалко! – на надрывной пафосной ноте закончила она.
- Угу, - он хотел кивнуть головой, но вовремя спохватился и только моргнул. – Большое спасибо. А… ээээ.. что мы собираемся делать? – осторожно осведомился он. - Ой, - сокрушенно покачала головой Кристина. – Я так и знала, что доза будет слишком большой.. да и не стоило наверное тебя по затылку стулом бить.. Забыл все беееееедненький…

Он судорожно сглотнул.

- Ага.. забыл..
- Ну тогда я напомню, - Кристина набрала в грудь воздуху и радостно взвизгнула. – Я буду делать тебя красивым!

Она взметнула в воздух руки с инструментами и исполнила что-то вроде половецких плясок.

- Ээээ… - донеслось до нее со стола.
- Ну Призрачек, ну миленький.. ну ты ведь такой хороший и добрый внутри… у тебя такая красивая душа… ну я хочу чтобы ты был красивым и снаружи…
- Мммм… - на столе явно страдали словесным запором.
- Ну утя-пуся… ну суси-муси… ну чмок-чмок.. ты будешь у нас красивый-красивый… такая красивая душа не должна довольствоваться такой гадкой телесной оболочкой.. ибо в человеке все должно быть красиво – и душа, и лицо, и одежда, и прическа, и туфли, и галстук, и чулки…
- Кхм.. Пардон.. а кто будет делать эту…. Мнэээээ.. операцию?
- Ну как кто? – Кристина выпрямилась и уперла руки в боки, ощетинившись лезвиями.
- Ну конечно я.
- Ой, - булькнули на столе.
- Ну конечно! Зря я что ли, в прошлом году, когда на воды ездила, брала уроки у барона… черт..как же его фамилия-то… после румки куньяку и не выговоришь… я его все Франки звала… А, да! У барона Франкештейна. Хирург прекрасный, да и молодой человек весьма милый.. Но куда ему до моего ути-пуси-призрачка… А вот скоро Призрачек таким симпапусиком будет…

Он попытался представить, что скрывается за зловещим термином «симпапусик». Ничего хорошего не крылось.

- Дорогая, - вежливо, как к душевнобольной обратился он к Кристине. – А может не надо? Мне и так хорошо. Ты любишь меня за мою душу. Зачем нам эта внешняя мишура….
- Бытие определяет сознание, - всхлипнула Кристина. – У тебя портится характер…у тебя начинаются депрессии… это из-за твоего лица! Но масюсик мой, мы сейчас все это исправим. Я все-все за бароном записывала.. где моя тетрадочка? А вот, она… «Сначала пациента нужно усыпить». Масик, ты будешь спать?
- Неа, - ошалело поморгал он. – Не буду.
- Хорошо, - она перевернула страницу. – «Если пациента не удается усыпить, то его нужно уговорить твердым тупым предметом. Примечание. Именно тупым предметом, а не острым, иначе придется менять пациента». Сусик, где у нас твердый тупой предмет?

«Посмотри в зеркало», - подумалось ему, но вслух он сказал:

- Масик. .тьфу, то есть Кристин… Может не надо, а?
- Надо, - мрачно сказала Кристина. – Надо. Не волнуйся, барон мне показывал. Сейчас сделаем надрезик вот тут…
- ААААААААААА!!! – заорал он, прежде чем скальпель коснулся его уха. – Ошибочка вышла!!!
- И ничего не вышла… - услышал он растерянный голос Кристины.

Чертик весело хрюкнул.

- Не ага, да?
- Нет, не ага, - сокрушенно покачал он головой.
- Еще желания будут?

Он задумался.

- Я бы хотел сказать, что хочу быть красивым…
- Как опять? – усмехнулся чертик. – Вам было мало того?
- Да нет, - махнул он рукой. – Я имею в виду просто красивым. Ну… от рождения. - А… ну ясно. Насколько красивым.
- Ммм.. то есть?
- Ну ,красота, она понятие растяжимое ж.. Я, например тоже… кхм… успехом у чертих пользуюсь… и немалым, между прочим…

Он критически посмотрел на чертика.

- А шо? – приосанился тот. – Доказательсва нужны?
- Да какие доказательства… То есть красивым вы меня не сможете сделать?
- Почему, - пожал плечами чертик. – Смогу. Если вы сможете четко скорректировать мои действия. Для меня нет понятия «человеческая красота». Извольте портретик обрисовать – сделаю.

Он содрогнулся, представив, что может сделать бес собственноручно.

- Ладно, - вздохнул он. – Тогда пойдем другим путем. Я хочу чтобы этого не было, - он показал рукой на свое лицо.

Чертик поперхнулся.

- А вы уверены, что это поможет? Знаете ли… хоть какое-никакое, а лицо, лучше, чем вообще без лица.
- Да ты что? – вздрогнул он. – Я имею в виду, чтобы вот этого уродства не было. Чтобы все было как у людей. Как у обычных нормальных людей.
- А… как у обычных… ну дак это просто..
И прежде, чем он успел что-то сказать, чертик небрежно махнул блокнотом и Призрака закрутило в невидимом вихре.

Вихрь отпустил его в каком-то небольшом кабинете. На всякий случай, он шарахнулся в угол и плотно прижался спиной к стене, готовый отразить любую атаку Кристины.

Но Кристины не было.

Посредине кабинета находилась конторка, на которой лежали толстенные папки, стояла чернильница, и уныло громоздилось пресс-папье. Он подошел поближе. В чернильнице с немым укором плавала дохлая муха. Он вздохнул. И тут что-то не слава богу.

Папки были набиты документами, счетами, расписками, какими-то обязательствами… От длинных колонок цифр и каких-то аббревиатур у него зарябило в глазах.

- Ээээ… что это? – спросил он в воздух.
- Твоя работа, - ответил воздух за его спиной и чихнул.

Он обернулся. Чертик сморкался в явно стыбзенный где-то кружевной платочек. - Вообще-то я не должен появляться здесь, - прогнусявил он в платок. – Но время уже на исходе. Так что чтоб вы тут не мыкались, сразу разъясню что да как, что б потом не надрывались, не орали про ошибку, когда я исчезну… да закройте вы эту папку! У меня на пыль аллергия…

Он послушно захлопнул папку и сам расчихался.

- Ну вот, - пробубнил чертик, отойдя на приличное расстояние. – Чего сразу руками-то хвататься? Чего в бумаги-то вцепились? Нормальность же просили – ну вон, любуйтесь на нормальность.

Он ахнул. Как он мог забыть? И бросился к уныло висящему в углу небольшому зеркалу.

Из зеркала на него смотрел человек. Нормальный человек. Обычный человек. Человек из толпы. С серым неприметным лицом. Как все. Но лицом!!

- Ахххххххххх…хааааа! – выдохнул он.
- Довольны? – оживился чертик. – Ну так я почапал?
- Стоять! – рявкнул он. – В чем подвох?
- Какой подвох? – чертик воззрился на него огромными печальными глазами и на его длинных пушистых ресницах задрожали слезы обиды. – Какой подвох, генацвале? Все честно-благородно, как родному папе….
- Ну? – угрожающе повторил он.

Чертик вздохнул.

- Да ничего «ну». Вот тут вы работаете. Вот так вы и живете.
- То есть?
- Ну елки зеленые… Вы нормальны? – он кивнул. – Нормальны. Родители вас не бросили. Вы выросли с нормальным детством. Папаша вас пристроил клерком вот тут. И каждый день с восьми до восьми вы тут работаете.
- Аа…. А Опера?
- Какая опера? Вам же сказано – вы клерк. Какая музыка? У вас на нее времени нет…
- А….
- А в соседней каморке работает милый паренек. Францем зовут. Можете подружиться, он вам много чего порассказывает, - подмигнул чертик. – Правда потом, например, на тараканов смотреть не будете.
- А… а Кристина?
- А я почем знаю? Вы отдельно, мухи…тьфу, Кристина отдельно. Гранд Опера еще не достроена – вы же не принимали участие в закладке фундамента? В Персии еще десять лет назад был совершен переворот – вы же не были там и не уничтожили недоброжелателей шаха? Вы все тут, за конторкой просидели. Потому что были нормальным человеком. Ну и так.. по мелочи… в общем, Кристина пока болтается у себя в Швеции. Вышла замуж, родила троих детей, в данный момент помогает мужу конопатить рыбачью лодку.
- Раулю что ли? – Рауль и рыбачьи лодки как-то не укладывались у него в мозгу. - Какой Рауль? – уставился на него чертик. – Окстись, милай… Рауль тяжело и безнадежно женат на графине Шенбегской. Детей нет, долгов нет, проблем нет, несварение желудка есть. Рауль не встретил Кристину, потому что она не пела, потому что на Карлотту не упал задник, потому что собственно падать ему неоткуда было, потому что Гранд Опера еще не достроена, потому что вы не принимали в строительстве никакого участия, потому что вы работаете младшим клерком… потому что вы обычный нормальный человек!
- Но ведь это… это.. я ведь потерял свою жизнь…
- Ну да, - кивнул чертик. – Плата такова. Ну в общем довольны? Если довольны, то всем спасибо, я откланиваюсь, скажите Францу, что «Замок» хорошее название, пока, больше не увидимся.
- Стоп, - сказал он.
- Время на исходе, - ответил чертик.

Он закрыл глаза.

- Хорошо, - наконец вздохнул он. – Я хочу, чтобы ничего этого не было.

Чертик внезапно перестал улыбаться.

- С какого момента?
- С самого начала, - сказал он.
- С самого-самого?
- Да.

Чертик снова улыбнулся – на этот раз уже не ехидно-загадочно, а чисто, открыто и радостно.

- Ну вот хоть что-то… - неожиданно густым и звучным голосом сказал он. И, ничего больше не спрашивая, поднял руку и щелкнул пальцами.

И время потекло назад, отсчитывая дни, минуты, года…

Где-то там, давным-давно, несколько десятков лет назад, в темноте комнаты, женщина вдруг вздрогнула и уклонилась от поцелуя.

- Нет, - сказала она.
- Что такое? – переспросил мужчина.
- Нет, - повторила она. – Не надо. Сегодня не надо. Давай завтра.
- Но завтра все будет по-другому, - сказал он. – А завтра, это не сегодня.
- Вот потому что все будет завтра по-другому, - ответила она.

Она встала и снова зажгла лампу.

- …и не только завтра, - через годы и расстояния тихо сказал чертик. – И не только по-другому… А чего-то и кого-то вообще не будет…

И прежде чем мы узнали, кому именно из этой истории - Кристине, Призраку или Раулю - не суждено было прийти в мир, чертик взмахнул белоснежными крыльями, сверкнул отражениями свечей на блестящих доспехах, и покинул комнату.

Ой… или это был уже не чертик?


В раздел "Фанфики"
На верх страницы